Инфраструктура ИИ в ЕС — свои машины, свой стек
Модели работают на железе, которое мы держим в Европейской экономической зоне. Юрлицо зарегистрировано в ЕС и не имеет американской материнской компании, поэтому CLOUD Act до него не дотягивается. Запросы не пишутся в журналы и не идут на обучение. Это не дополнительная услуга, а условие того, чтобы проект не встал на вопросе о защите данных.
Какие есть варианты кроме нас?
Три, и каждый стоит своего. Для полноты — решение редко выбирается между «мы» и «ничего».
Американские поставщики и шлюзы
Быстро и дёшево, но запросы пересекают Атлантику и попадают под CLOUD Act. Для банка, клиники или ведомства это не выгода в цене, а причина отказа.
чужая юрисдикция
Европейский регион гиперскейлера
Регион в ЕС не меняет материнскую компанию — это по-прежнему компания из США. А держать открытые модели на арендованных картах самому означает квоты, планирование мощности и стек вывода, который теперь обслуживаете вы.
чужая юрисдикция, эксплуатация на вас
Собрать самим
Арендовать карты и поднять модель — задача на выходные. Кэш префиксов, маршрутизация с учётом кэша, приоритеты под нагрузкой и честный учёт расхода — нет. Это те 80 процентов работы, которые начинаются после загрузки модели.
эксплуатация целиком на вас
Почему дата-центра в ЕС недостаточно?
Потому что подсудность определяется компанией, а не серверной. Американское юрлицо подпадает под CLOUD Act и тогда, когда его машины стоят во Франкфурте — запрос идёт к фирме, а не к зданию. «Серверы в ЕС» поэтому не отвечают на вопрос, а лишь переносят его.
Отвечают на него три других: кто ваш контрагент, какая материнская компания стоит над ним и не передаётся ли запрос дальше по цепочке. Именно эта цепочка решает, чьё право применимо к вашим документам.
У нас она короткая: юрлицо в ЕС без американской материнской компании, свои машины, без передачи третьим лицам. Не потому что так изящнее, а потому что каждая лишняя станция — это обещание, которое пришлось бы давать за кого-то другого.
Чего с вашими данными не происходит
Эти четыре пункта место в договоре об обработке, а не на рекламной странице — поэтому они есть и там, и тут.
Запросы не пишутся в журнал
Ни ввод, ни ответ не попадают в лог. Считаются токены — свежие, из кэша и выданные. Сам текст нигде не откладывается.
Ваши данные не идут на обучение
Ничего из ваших запросов не возвращается в модель — ни в нашу, ни в чужую. Это тот пункт, по которому предложения расходятся сильнее всего.
Содержимое не покидает ЕЭЗ
Содержимое запросов не выходит за пределы Европейской экономической зоны. Запасного пути к поставщику вне её нет, в том числе при пиковой нагрузке.
Нет передачи третьим лицам
Никакой скрытой переадресации другому поставщику. Кто держит железо и кто отвечает на запрос — одна и та же компания.
Это стоит скорости?
Обычное ожидание: европейское — значит медленнее. Измерения в работе показывают другое: около 176 токенов в секунду на потоке, первый токен через 0,3–0,9 секунды. Самый быстрый публичный поставщик той же модели даёт примерно 92, нижний край поля — 25.
Токенов в секунду на одном потоке, модель у всех троих одна. Измерено в работе, состояние на август 2026 — ничего из этого не расчёт на будущее.
Перепроверять приветствуется. Числа из чужих таблиц для ваших документов всё равно бесполезны — для расчёта важно, что ваш собственный массив покажет на нашем железе.
Проверить это можно на своей задаче: как выглядитпоиск по документам компании, сколько стоит работа — на страницецен, а что из собственной инфраструктуры следует для обработки персональных данных — в разделе осоответствии требованиям.
Частые вопросы
Разве недостаточно дата-центра в ЕС?+
Нет, и это чаще всего упускают. Подсудность определяется компанией, а не серверной: американское юрлицо подпадает под CLOUD Act и тогда, когда его машины стоят во Франкфурте. Значение имеет, кто ваш контрагент и какая материнская компания стоит над ним. У нас юрлицо в ЕС и американской материнской компании нет.
Где именно стоят машины?+
Модели работают на железе, которое мы держим внутри Европейской экономической зоны. Мы не арендуем мощность у гиперскейлера и не переадресуем запросы: стек вывода наш от модели до интерфейса. Только поэтому мы вообще можем обещать, что происходит с вашими данными.
Насколько это быстро?+
На одном потоке около 176 токенов в секунду, первый токен через 0,3–0,9 секунды. Самый быстрый публичный поставщик той же модели даёт примерно 92. При контексте в 50–110 тысяч токенов остаётся 79–95: длинный контекст тормозит любую карту, это пропускная способность памяти, а не очередь. Измерено в работе, состояние на август 2026.
Почему это важно для проекта внедрения?+
Потому что иначе вопрос о защите данных останавливает проект. Когда юридический отдел или клиент спрашивает, куда уходят документы, ответ либо подтверждается документами, либо проект ждёт. Со своей инфраструктурой он подтверждается: один контрагент, одно место обработки, один договор об обработке.
Можно ли развернуть полностью у нас?+
Да, это второй путь и для части компаний он правильный. On-premise означает: модели работают на вашем железе, а стек на нём строим и обслуживаем мы. Разница экономическая, а не юридическая — вы покупаете карты и несёте риск простоя, зато ничего не выходит из вашей сети.
Какие модели на этом работают?+
Открытые, без переадресации в закрытые сервисы. Полный список с характеристиками и ценами — в каталоге моделей. Какая модель подойдёт вашему случаю, решает пилот на ваших материалах, а не таблица характеристик.
Что будет при сбое?+
Тихого запасного пути к поставщику за пределами ЕЭЗ нет — это было бы ровно то обещание, которое мы не хотим нарушать. Мощность перераспределяется внутри наших площадок. Для задач с жёстким требованием к доступности это отдельно проектируется в проекте, а не обещается словами.
Измерьте на своих же документах
На разборе мы прогоняем часть ваших материалов на этой инфраструктуре, и вы получаете долю попаданий и время ответа на своих документах, а не на паспорте модели. Полный список моделей с характеристиками — в каталоге.
Запросить разборОбновлено: